Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

Katya

Курица

курица2
          A.
        - Не петушись, курица!- сказал лебедь.- Через три моря перелететь не каждому удается. Самое страшное – Черное! Островов нет, передохнуть негде.  А если мордотык – совсем плохо дело. Мне-то что? Я на воду сел, подремал… а ты?
        - Плевать,- сказала я. – Дня через три я точно стану на крыло.
        Сказав это, я сделала несколько взмахов и за моей спиной поднялась пыль и затрепыхалась трава. Меня так и потянуло вперед. Я когтями покрепче уцепилась… еще чуть-чуть поддать, и я оторвусь от земли.
          И в душе запело!
        - Курица!- сказал лебедь.- Я тебе добра желаю. Слушайся старших! На Черном море есть плавучие острова – корабли. И их сверху неплохо видно, особенно ночью – огни. Устала – не надрывайся, не петушись, меняй курс – иди к кораблю. Только не плюхайся на него на полном ходу! Там антенны, их не видно, особенно ночью, зацепишься – отлеталась. Что такое? Голова летит отдельно, все остальное отдельно… Если сразу голову оторвет – еще не так плохо. А если перебьет крыло?.. К кораблю подходи медленно и смотри в оба! И хотя бы секунд десять иди рядом с ним параллельным курсом. Смотри…

        - Мне бы хотя б чуть-чуть пролететь,- сказала я.- Чтобы понять. Я что-то делаю не так. Я могу оторваться, но потом меня перекидывает через голову, и я лечу кувырком. Вот в чем дело! Не могу управлять тягой. Я не чувствую своих крыльев!
        Лебедь медленно раскрыл белое крыло и закрыл надо мной небо.
        - О-о-о… - сказала я.
         Потом раскрыл второе и сделал мах -  трава так и легла, а пыль поднялась столбом. Вот это тяга!

        Еще несколько махов, с присвистом, я сжалась в комок и когти запустила в землю, вцепилась в корни травы – только потому меня и не сдуло этим потоком…
        - Чхи!
А он побежал. Он бежал смешно, вперевалку, он не умеет бегать, я бегаю гораздо лучше,.. но он набрал скорость, убрал ноги и оторвался от земли. Потом пошел с набором высоты и с креном вправо – как он был красив!
У меня слезы навернулись!
Сделал небольшой круг и пошел на посадку. Коснулся земли, бежит, крыльями работает на торможение, поток идет  вперед и поднимает пыль прямо перед его носом… И останавливается рядом со мной. Крылья еще раскрыты…
- О-о-о,- сказала я.- Это была сказка! Поэма! Мечта! Как ты был красив в полете, лебедь!
- Курица,- сказал лебедь,- делай как я! Вперед!
И стал укладывать крылья как положено.
У меня крылья раскрываются не так, как у него. У него величественно, а у меня моментально!
- Пах!- сказала я и сразу же  дала полную мощность. У меня тоже свистело! Устоять было невозможно, и я побежала… бегу, бегу… кувырк! И дальше кубарем.
- Эх,- сказал лебедь,- курица…
- Тьпу,- сказала я.- Тьпу,- выплевывая песок из клюва.- Ничего,- сказала я. – Через три дня я все равно полечу.
- Ты даже еще и не курица. Ты еще птенец…

А потом я попала  на птичий двор. Ну, оказался он на моем пути, я и пролезла сквозь щель в заборе. На земле лежало несколько зерен, ну – я склевала. Потом стала осматриваться – а народу-то! Все такие красивые – и белые, и красные, и рыжие и даже разноцветные! Я, канеш, оробела, куда мне тягаться с ними, я серенькая, маленькая, если я не буду двигаться, меня вообще можно не заметить в двух шагах!.. Потом меня клюнула какая-то мымра, просто так, ни за что, я отскочила и стала высматривать где тут молодежь – с ними должно быть проще.
- О-о, новенькая!- закричал кто-то. – Курица! Мелкая! Летать умеешь?
- Я пока еще только учусь,- сказала я, смутилась, покраснела и сделала шаг назад. А потом еще и сделала книксен. Ну, смущалась я… Противно вспоминать,  но я заискивала… А потом еще мне хотелось, чтобы меня похвалили. Ну надо же, а?!


Б.
Сейчас в кадре курица. Только не эта серенькая мелочь, а настоящая. Зда-а-аравенная! Толстая.  Красивая. Широкофюзеляжная – такой фюзеляж не во всякую кастрюлю и влезет… В клюве сигарета. Одета в джинсовую юбку с широким поясом и в коричневую жилетку. На голове прическа типа чудо искусства. Волосы рыжие, но это не натуральная рыжая, еще чего! Это химическая рыжая. Волосы отдают ядом. С первого же взгляда на эту курицу становится ясно, что она тут главная. На груди – секундомер на веревочке.
Вот она! На моем мониторе!
Курица вынимает из клюва сигарету, выпускает струю дыма, раскрывает крылья и начинает разбег. Почти как лебедь. Но бежит она недолго. И от земли отрывается только чуть-чуть. Но кубарем не катится, однако. Летит метра три над землей и  заканчивает полет на навозной куче.
Разворачивается к публике.
- Полет, это поэзия, ясно? Все должно быть идеально! Самое главное, это взлет! Взлетать можно с разбега. А можно и с места. Показываю!
Хлопает крыльями, взлетает на полметра и опускается.
- Приготовились! Марш!
Перед ней группа курсантов. Повторяют упражнение.
А курица берет в рот сигарету, которую она, оказывается, не выбросила и не потеряла и даже не потушила. И затягивается. Выпускает дым.
Мелкая: А можно и мне с вами?
Тренер: Кыш! Подрасти надо! Иди учись вытаскивать червяка из земли!
Мелкая: Но ведь я…
Тренер: Молчать! Отойди.
Мелкая отходит.
Тренер: Повторяем еще раз! Взлет с места! Подпрыгиваем и хлопаем крыльями!
Подпрыгивают и хлопают.
Мелкая отошла, но недалеко. Она тоже подпрыгивает и хлопает… и зависает в воздухе. И еще! И еще…  Она держится в воздухе гораздо дольше, чем остальные.
- Получается, получается! Ух ты!!!
Срывается с места и бежит к тренеру.
- Смотрите, смотрите, у меня получается!
Подпрыгивает и зависает   на уровне  лица начальницы, а это, с учетом высоты навозной кучи, примерно два метра. Это уже полет, однако. Свистят крылья.
И плавно опускается на землю. Разлетается пыль. Улыбка до ушей. Явно ожидает похвалы. И смотрит по сторонам. Она ожидает похвалы от всех. Ей хочется успеха и овации.
Но овации нет.
Напротив. Враждебные взгляды.
Тренер: Ну и что? Что ты хочешь этим сказать? Это что, полет, что ль? Ну подняла ты тучу пыли – дальше что?.. Тебе еще работать и работать! Терпеть не могу зазнаек! Тебе нужно правильно поставить крылья! Ты не умеешь правильно приседать перед прыжком и твердо ставить ногу на приземлении!
Мелкая: Зачем? Приседать и ставить? Оно само собой получается!
Прыгает в воздух, набирает вертикально высоту, метров пять, держится там секунд 15,  потом делает небольшой круг в воздухе и опускается на прежнее место.
Мелкая: Я умею! Получилось!
Тренер: Что ты умеешь?!- выплевывает сигарету.- Неужели ты хочешь сказать, что умеешь летать? Летать, милочка, не так-то просто, как тебе, может быть, кажется! Много кайфа, мало лайфа! Так можно налетать целые километры, но кого это греет?
- Я…
- Что ты?! Ненастоящий это полет. Лучше бы ты пролетела три метра над самой землей, но чисто! Масса суетливых, ненужных движений! Это еще не полет, а так…  частный случай частной жизни! Как ты держишь в полете ноги? Куда у тебя повернут клюв? В каком положении у тебя гребешок? А крылья? Кто так работает крыльями? И вообще, мне непонятно, ЗАЧЕМ ты полетела?  Бойся своей легколетности. Она может создать у тебя обманчивое впечатление, что ты будто бы чего-то достигла, тогда как ты, в сущности, запросто можешь сорваться с насеста. Свалиться! Стремись к виртуозному владению пером! Полет, знаешь ли,  это все таки поэзия, а у тебя один только свист крыльев.
- Мастер художественного свиста! Ха-ха-ха!!!
Толпа: Ха-ха-ха-ха!!!
И даже черный кобель, который сидит тут на цепи, породистый кобель, с медалью и  с орденом, тоже смеется, оскаливая  все свои зубы. Хотя уж он-то в полетах точно – ни уха, ни рыла. Между прочим, у этого кобеля нет клыков – одни только коренные зубы; а зачем ему клыки? Это у волков клыки.
- Хау-хау-хау-хау…
Веселый такой кобель. Между прочим, он копрофил, копрофаг и гомосексуалист.
Пес смердящий!
Он и привязан-то не к собачьей конуре, нет. К сортиру. Он там живет. Это особая порода. Сорок веков выводили. Омерзительные кобели. А суки еще гаже.
Тренер: Ты посмотри на себя со стороны! Меня чуть не стошнило! Перья торчат в разные стороны! Да если ты будешь летать так, как ты летаешь, то извини меня, далеко ты не улетишь!  Самолет тоже летает, но он железяка, а ты все-таки птица! Вернее, может быть, станешь когда-нибудь птицей.

А.
Стыдно признаться, но я ей верила. И я переживала. Я как оплеванная была. Все правда. И крылья свистят, и гребешок смотрит черт знает куда, не говоря уже о клюве, а ноги… я их никак не держала, я их втягивала, и их не было видно совсем. Особенно меня задела легколетность – да, мне стало легко! Я уже не кувыркалась! Что-то произошло, и я научилась!.. А ЗАЧЕМ я полетела – откуда мне было знать? Полетела и все!.. И про самолет было тоже правильно – железяка.
А она меня продолжала клевать. Посоветовала учиться у старших. У кого?
У этих?!!
Или у нее?
Мне?!
Учиться?!!
Это и стало последней каплей.
- Дура,- негромко сказала я.
А потом отскочила назад, сжалась в комок, присела и заорала изо всех сил:
- Дура-а-а-а!!!!
Этого не ожидали, и сделалось тихо. У нее отвисла челюсть. А мне стало радостно.
- Идиотка!!! По тебе кастрюля плачет!  Гребешок! Клюв! Лапы! Самолет!  Ха-ха-ха! Я умею летать! Понятно тебе?!  Дура ощипанная! А ну покажи свое искусство ты! Только не снеси забор! Держи правильно клюв! Плевала я на твои безобразные лапы! Я умею летать! А ты нет! Что ж ты стоишь?!! А ну давай с подъемом на насест! Ха-ха-ха! Б-б-б-бройлер!
И тут на меня кинулись. Чего я и ожидала. Но у меня еще было время, секунды полторы.
- Дебилы!!! – орала я. – Дур-р-рачье!
Все, время кончилось, сейчас навалятся – и я прыгнула в воздух!
- Пах!
И включила крылья на полный свист!
И двинула РУД вперед до упора!
Меня так и подбросило вверх!
А-а-а-а-а-а!!! Какой восторг! Это может понять только тот, кто умеет летать!!!
А она за мной погналась, ну надо же! Кто бы мог подумать! У нее было преимущество метра в два – за счет навозной кучи. Я увернулась, потом ударила ее ногой по голове, а потом разжала когти и выбросила уже ненужный мне камень! Никто за мной больше не гнался.
Я не стала улетать сразу.
- Педагоги! – орала я, зависнув метрах на десяти. – С вами только на насест летать! А я вам почему-то верила! Правда, недолго!
А внизу началась суета. Че-то бегали, хлопали крыльями, прыгали, пальцами в небо тыкали, кудахтали, меня критиковали,  бройлершу понесли куда-то на носилках, а  черный кобель-копрофил, медалист и орденоносец,  че-то из сортира лапой черпал и в меня кидал – но не доставал, само собой… оно все так на них самих и падало.
Потом я еще крикнула, хоть это и была стопроцентная неправда:
- Ка-а-а-азлы!
А может, оно как раз правдой и было.
Потом я улетела. К реке. Мне хотелось увидеть лебедя. Я глубоко вздохнула и немного успокоилась. Мои крылья меня несли. Я  косила на них глазами, на правое, и на левое – несут!  Я шла над рекой на высоте выстрела и искала белое пятно – нашла. Ганс сидел на тихой воде за островком. Камыши, кувшинки… С него можно было писать картину. И о чем-то думал. Он философ.
Я перестала махать крыльями, но они все равно меня держали. Не знаю, как я это делала – мне просто захотелось вниз, и я пошла вниз. И скорость стала увеличиваться! Я как с горки   покатилась!  Причем я изменила прицел – шла не точно на Ганса, а немного вбок, с разворотом, чтобы зайти ему со стороны клюва! И разворот сделать оказалось элементарно – я опустила правое крыло, и начался плавненький такой разворот! Я еще и подруливала немного, чтобы не промахнуться!
Я зависла, посвистывая, над его головой, и вызывая на воде рябь, он вначале удивился такой наглости и выпучил на меня глаза,  потом узнал:
- Курица! Ты?! Уже летаешь?!!
- Летаю,- сказала я.- Где б тут сесть?
И, не спрашивая разрешения, плюхнулась ему на спину. А что ему? Он только качнулся от толчка, присел, через него перекатилась маленькая волна  и потом  от него пошли по воде круги. Он еще машинально лапами подгреб, чтоб стабилизироваться.
Он изогнул шею так, что его клюв стал прямо перед моим клювом. И глаза в глаза.
- Галина! Ты ж говорила – через три дня! Как удалось?
- Научили! – сказала я. – На птичьем дворе. Идиоты. Они сказали, что я неправильно держу в полете клюв!
Лебедь подумал и засмеялся:
- На птичьем дворе, говоришь?.. Разозлили?
- Разозлили.
- Угу. Они это могут. У них это получается… Только я гораздо дольше терпел.
- Я,- сказала я,- вспыльчивая!
А потом я еще сказала:
- Эх, Ганс! Так ли уж нужно всегда слушаться старших?
И еще потом сказала я:
- Каменюкой я ее. По голове.  Я, когда взлетала, вижу, каменюка на земле. Ну, зачем-то прихватила. Без всякой задней мысли. Честно… И пригодилось.
Ганс думал-думал, а потом сказал:
- Каменюкой, говоришь? – после чего засмеялся как ненормальный.  Дошло. Он мне иногда напоминает жирафа, честное слово. Но все равно он мне очень нравится.
- Галина,- сказал он, перестав смеяться,- а не хватила ли ты через край? Могла бы просто улететь.
- Ганс, ведь она видела, что я умею летать. И решила мне помешать. Она злоупотребила моим доверием. Она сознательно говорила мне неправду! За это полагается камнем по голове. Мало того – в суп! Не хватайте меня за крылья! Ганс, если бы я ей поверила, я бы не сидела сейчас тут!..



Б. Идиллия. Лебедь плывет к берегу так плавно, как если бы его несло течение. Выходит на песчано-галечный пляж. Курица спрыгивает со своего приятеля и идет рядом. Лебедь идет важно, вразвалочку; Курица быстро и мелко семенит. Куда они идут – не столь уж существенно. Но вот Курица что-то заметила в песке. Разгребает песок ногами – как это умеют делать все куры, там камень. Берет его в свою когтистую лапу,  прикидывает на вес и прячет камень за пазуху. Потом делает спринтерский куриный рывок - догоняет Лебедя.  И они уходят. Вдвоем. Курица еще и передразнивает походку Лебедя – делает несколько шагов как он. О чем-то разговаривают, - не слышно о чем.  Два пилота. Два летуна.
Скрываются за пригорком.
Но это еще не все! Камера залетает вперед, и мы видим, как они выходят из-за пригорка с другой стороны.
Курица: Ганс, а у тебя друзей-приятелей много? Ну, гусей-лебедей всяких…
Ганс: Много, Галина, много. Но все они дикие. Совсем, совсем дикие.
- Ганс, а ты можешь собрать их сразу сто? Летели сто гусей…
- Могу, Курица, могу. И сто могу, и двести могу…
- Ух ты! Ганс! А собери их два раза по двести! Нет, три!.. Штурмовой авиаполк «Кондор»! И пусть каждый возьмет в лапы по каменюке… Сделаем налет на птичий двор. Мы станем штурмовиками.  Это будет страшнее, чем  люфтваффе! Если каждая каменюка хотя бы в один кило… шесть центнеров получается! Система Град! Каменный! С высоты метров 15 – 20! Gut! А я где-нибудь сирену раздобуду, авиационную, на сбитой штуке на болоте отвинчу, и полечу первой.  Мы им устроим айне кляйне блицкапут!
Лебедь от удивления останавливается и смотрит большими глазами на Курицу. Потом говорит:
- Эх, Курица…
- Ах, Ганс, мне так хочется уделать каменюкой по голове черного кобеля! Он наверняка в сортире спрячется. Там мы его и замочим. Смешаем его с тем, что ему роднее всего. Ганс! Ганс…
- Ich glaube, das ist mo”glich! Я и две килограммовые каменюки смогу поднять…

Конец
курица9