Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Katya

Милюков



После войны Милюков пошел по пути искусства. Киноискусства. Работал на Одесской киностудии, режиссером. Снял фильм – «Экипаж машины боевой».
Я фильм не смотрела. Песню, конечно, знаю. «Три танкиста». А про фильм узнала только после другой песни – Дуэль с Пантерой. Уже после того, как вышла на Калинкина. И – даже узнав про существование фильма, не хотела его смотреть. У меня было дурное предчувствие. Вот «Белый тигр» я сразу же решила посмотреть. И посмотрела. А потом смотрела повторно еще раза три. Хоть я и не в восторге от Шахназарова, а за «Город Зеро» даже испытывала в руках нехороший зуд… ну, это когда руки чешутся.
Но я была обязана посмотреть ЭМБ. Я три дня заставляла себя себя Collapse )
Katya

Как мы были обезьянами 10


Это было нервное потрясение. На грани срыва в штопор. Но потом мы опомнились и пришли к мнению, что не так страшен немецкий черт, как мы тут его себе намалевали. Они не нашли хранилище душ. До этого нам еще дальше, чем до Альфы Центавра. Они синтезировали душу Марлен из того, что она нам о себе оставила. Фильмы, песни, фото, письма, книги… Вот хотя бы это: Каждый мужчина больше интересуется женщиной, которая интересуется им, чем женщиной, у которой красивые ноги. Марлен Дитрих. Уже в одном этом чувствуется душа Марлен.
- Дядь Коль! Есенина тоже можно будет восстановить. Каким он был. В точности.
- Даш! А-а… Христа?
- Тоже.   Но. Если такой заказ поступит от латинских попов, то это будет латинский Христос. От православных попов – православный. От протестантских – протестантский. Ну, мормоны тоже вполне могут подсуетиться.

 

    Еханый бабай! А уже подкрадывается рассвет!
    Collapse )
Katya

Ольга Скабеева - я буду ее защищать в сети.

Я не смотрю ящик. Вообще и совсем. Ни новости, ни фильмы, ни всякие дурацкие дискуссии - соберут сороканожку, понимаешь! Эчут и мычат - а мне это слушать?
  И про Ольгу Скабееву я до сегодняшнего дня не знала. Сегодня встретила это имя на Ютубе.  Какой-то демократ-человеколюбец-гуманист-прогрессор  ругал ее так, что любо-дорого было слушать.
   Оказывается, она - телегопница.
   Это - самая лучшая рекомендация. Что гуманисты ее терпеть не могут.
   Значит - Ольга хороший человек. Теперь я буду на Ютубе оставлять в ее адрес положительные каменты при каждом удобном случае.

   А видео, где ее ругают, вот:

Katya

Спящая красавица - фильма



Вчера смотрели с Серегой «Спящую красавицу.» http://my-hit.ru/film/14237/online
Досмотрели до конца. Теперь обсуждаем.

Толпе фильм не понравился:

и чего я комментариям не поверила? просто потеряла время. естественно не досмотрела


Хм..ну что я вам скажу.
Фильм нудный,депрессивный,да к тому же ещё и рассчитан на каких-то маньяков  ,которым доставляет удовольствие пялится на...
Вообщем НЕ СМОТРИТЕ!

Лично у меня ничего кроме отвращения и подпорченного настроения этот фильм не вызвал.
P.S. и да...
до конца я конечно же не дотянула.

Скучный, затянутый. Смотреть не советую, фильм без смысла. В конце чуть не уснула сама


Девушка с самого начала не понравилась, то она в рот предлагает взять, то она к какому-то нарику приходит, обнимается с ним, но не живет у него, при этом бабла даже нет вовремя платить за хату. Спрашивается - че у него не жить? она ж собралась за него замуж. Потом откуда-то еще ухажер появляется, хоть бы предисторию показывали, кто есть кто? Столько работать, удивительно как ток учиться успевала, и все равно бабла не хватало платить за хату. Это потому что она давала бабло тому нарику. Тоже мне мать Тереза. А концовку ваще не поняла, че она орала? то что она поняла, что спала с немощными, или то что старик умер, или это шок?


Какая то гаденькая и не понятная история.



Бирюкова: И так далее. Но мы  досмотрели. Суть:

Collapse )
Katya

Сталинград и русиваны



Кино – это самое жидовское из всех искусств. Брешут кинщики, как всегда. Я почти не смотрю кино. Больше чем на 6 минут меня редко хватает… Впрочем, на днях… ночах, так вернее – посмотрела одно кино от начала до конца. Пришла к Сереге только под утро, он еще бурчал… (И грела об него свои холодные ноги!)


Не знаю, как называется, но сняли хрицы про самих себя в Сталинграде. Уже одно то, что я не спрыгнула, означает, что это не безмозглый Михалков. Конечно, там были некоторые штампы, но как без этого?  Ну нельзя же поубивать главных героев в первом же бою. Поэтому выход один – это они убивают. В данном случае – русских. Но – в этом первом бою из батальона, в котором было 400 хрицев, в живых осталось только 60 с чем-то. В т.ч. и главные герои. Но не буду придираться. И танки наши они лихо побили, причем не автострадные, а тридцатьчетверки. И наши сидели на броне, изображая дебилов – не сжимаясь, но геройски расправив плечи – ну как такого не снять короткой очередью из МП? А почему танки пошли без артподготовки? Хотя бы с батальонных минометов слегка пошерстили бы местность! Наши, под руководством конченого зверя и изверга Жукова, именно так и делали. Артналет, а следом, впритык к рвущимся снарядам и минам, так что осколки по броне, идут танки. Попробуй – высунься с МП! И еще авиация, в частности – штурмовики. Их не было в том кине – почему? Но не буду придираться. Потому что танковой атакой руководил какой-нибудь конченый долбоеб. Вроде Гарсии или Дольника.
А почему танки не были покрашены в белое? Чтобы хрицам прицелиться было удобнее?.. Наши же уже красили тогда! И, в частности, под Сталинградом. Ну, не успели. Или же краску спиздили недорасстрелянные Ежовым жиды… Короче, если бы той атакой командовал не Долбоеб Долбоебович Долбоебов,  (Д3, сиречь, квадратное… нет, кубическое…) то кино бы закончилось на 20 минут раньше.
Но я все равно не отключилась.
Collapse )
Katya

Бярский – бездарь

Еще одна жертва озверелой Бирюковой.

Я его не трогала. Он сам пришел.
Я презрительно высказалась о фильме «Сталинград» Федьки Бондарчука – типа, не смотрела, но знаю, что дрянь, и по этой причине даже и смотреть не стану! То была   и не моя вовсе тема; там кто-то из наших патриотов возмущался, ну и я, значит, оставила в кадре комент, или даже два.
Прибежал. Разоблачил. Меня. Значит, не читала Солженицина, но знаю, что дрянь… (Солженицин и в самом деле дрянь, но о нем в другом названии). Не поленился, залез ко мне на стену и оставил мне целый пламенный период…
Дурик! Какашки на вкус тоже дрянь и чтобы это знать вовсе не обязательно пробовать их на язык!..
     Ну, давай! Кидайся в драку! Опровергай мну! Дурак!
{C}{C}
{C}{C}


Он меня слегка разозлил. Захотелось надавать ему по шее. Это мстительное чувство вступило в противоречие с моей природной ленью, и лень оказалась сильнее на порядок – да ну его к черту! Так я подумала. Просителей много, а я одна! Я физически не в состоянии перебить их всех!.. Но я все же полезла в его анкету – а-а, режиссенто!
Вас-то мне и надо!
После этого открытия месть стала побеждать лень.
Я оставила ему обидную, язвительную, ехидную записку, и Месть, злорадно поулыбавшись, успокоилась. А матушка Лень стала петь мне колыбельную на тему, что этого вполне достаточно, что он теперь заткнется и не посмеет мне возразить! А посему я смело могу погрузиться в сладостную расслабуху,  снять бронежилет и кастрюлю и даже отложить в сторонку свой  русский четырех-и два - линейный офицерский, третьего образца Смит энд Вессон, на дымном (для пущего устрашения) порохе, работы Тульского оружейного Императорского завода. С которым я обычно и хожу на литературные дискуссии. Мягкая, негуманная пуля, уже лет сто как запрещенная какой-то там дурацкой конвенцией. 16 грамм. Начальная скорость 320. Гут. Голову оппоненту отрывает по самое турецкое седло. С этими ливонвертами, случалось, и не ведмедей хаживали…


Смит
О поле! Кто тебя усеял этими костями?!
   А мой вигвам увешал окровавленными скальпами…
   Они всегда начинали первыми! Они все, как один, выходили против меня спесивой походкой, секунды не сомневаясь, что ща они задавят мну своим неимоверным н-тиллехтом… именно таких и приятнее всего душить.

   Но мне это уже немножко надоело, надо сказать. Ну, я знаю, что могу повалить любого. С меня довольно сего сознанья… Мне другого хочется на сей конкретный момент – выучить Либертанго Астора Пьяцоллы. А для одной гитары это трудненькая вещица, между прочим.  Тональность ля-минор. Размер четыре четверти. Ля-ми-фа-ми-фа-до-ля… Шестая струна почему-то звучит у меня глухо. И пятая тоже. Они меня перестали радовать. Струны потеряли упругость? Поехала канитель? Поменять струны? Или надо сместить душку?.. Я имею занятие. Я стала таскать душку туда-сюда. Звук от этого лучше не становился…
    Но Месть продолжала возмущаться где-то в темных глубинах моей души. И из глубин всплывали на поверхность язвительные рифмы. Потом госпожа Месть и вовсе взяла меня за руку, усадила за Клаву и затащила в Гугель:
   Александр Бярский…

   Так-так… мультики снимаем…  на темы русских сказок, что вовсе не является предосудительным. Может, оно и без особого блеска, но все равно не повод, чтоб вцепиться. Так-так… А вот какой-то фильмец. Дрянь, сразу видно, и смотреть не надо. Лекарство от смерти.
   Неужели его угораздило полезть в медицину?
   Примерно такое чувство, я полагаю, испытывала Людмила Павличенко, увидев в прицеле очередную глупую голову, прикрытую идиотской каской, которая все равно не поможет. Дурик, ну вот зачем ты высунулся? Нужно задержать дыхание и плавненько потянуть спуск, чтобы ствол не вздрогнул.
    Медицина – это самая распространенная приманка в литературе. И вообще в искусстве. На этом массово ловится всякая мелочь и не только. Попадаются даже матерые щуки и сомы. И даже Киты со Львами. Вот что стоило Льву промолчать, когда доктор мыл руки после осмотра Наташи Ростовой? Нет. Не стерпел. Выскочил. Зарычал. Попался.
    А этот на что рассчитывает?
    Ребята! Прикасаться к медицине имеет право только тот, у кого есть медицинское образование. Медицина - это гораздо сложнее, чем подъемная сила крыла самолета. Не лезьте! Близко не подходите!
     Инсулин – это лекарство от смерти.
     Пенициллин и прочие антибиотики – тоже лекарство от смерти…
    Препаратов множество! Вы видели когда-нибудь Фармакопею? Ах, а что это такое, да? Вы знаете, сколько томов насчитывает Медицинская Энциклопедия? Не знаете. А ведь это далеко не все.
    Бярский, вы что-то соображаете в медицине? Ах да, вы наверняка знаете что это  есть такое - триппер. Но этого недостаточно, смею вас уверить. Ах, вам также известно, что такое мандавошка... О-о, вы даже знаете, что у человека бывают глисты...
Это я могу знать, не читая. А вы не можете лезть, не соображая.

Что, хочется кого-то полечить?
    Не берите пример с Айболита. Он был дурак и сволочь, и шарлатан. Он ничего не понимал в искусстве врачевания. Он был слишком похож на Троцкого.
    Короче, в каком-то городе народ стал помирать. И некто стал продавать лекарство, которое спасало от смерти. Ладно, допустим-предположим. Эпидемия холеры и некто продает
тетрациклин. Этого недостаточно, конечно, в город немедленно явится целая бригада эпидемиологов и проч., но не буду придираться. Предположим… И другой некто раздает тетрациклин бесплатно. Тоже возможно – во время эпидемии спасают всех подряд и денег не берут, потому что тут не до денег. Расходы берет на себя Царь. Ему это все равно дешевле.

    Так что, фильм про борьбу с эпидемией?
    Если бы.
     Если бы Бярский снял правдивый фильм на эту тему, то я  поставила бы ему плюс. И не стала бы его ругать.
   Нет! Тут обыкновенное, гнусное, омерзительное голливудское килдячество!
   Который наживался, решил убить бессребреника!
   Ах, как это интересно! Как смело!  Как неожиданно! Ги-гип – ура! Верю! Верю! Верю! Браво! Брависсимо!

   Неважно о чем затеют снимать  свои кины уроды из Голливуда  и подражающие им придурки,- они обязательно займутся килдячеством. И еще кексом. Потому что ничего другого для них нет. Они ничего другого не видят. И еще хуже то, что и убиения и секась они снимают по одному и тому же омерзительному лекалу – и сами того не замечают.
   Можно не смотреть.
   Слабак! Бездарь!

   Или все же посмотреть?
   Ну, я же не обязана смотреть полностью! Хотя бы чуть-чуть. До первого приступа тошноты… Ладно. Смотрим. (Не, а вдруг стоящий фильм, мне еще пардону просить придется?..)
    Нашла. Смотрю. Вытерпела уже 2.41. Начинает подташнивать. Фальшь так и прет. Это про медицину.  Я бы давно уже выключила, если бы не сочиняла статью. Буду терпеть дальше.
5.01. Терплю. Но уже хочется дать по голове актерам – за фальшь. И режиссеру тоже.
5.38.  Кончилось мое терпение. Бред. Вздор. Ересь. Ахинея. Анализу не подлежит.
      Первое впечатление было правильным – можно вообще не смотреть. Сразу видно, что дрянь.
      Этот скверный фильмец – дипломная работа. Ну, товар лицом – чему этот гений научился за годы кропотливого труда. Как бы мне выразиться покороче и без выражений? А то  про меня уже черт знает что говорят… В старину их хоронили на помойках. Всех этих актеров, режиссеров и прочих трубадуров. Им не было места на кладбищах рядом с порядочными людьми. Никто не хотел лежать с ними рядом. Отбросы должны валяться на свалках, разве не так?
    Люди искусства, ха! Вы – фальшивометчики! Вы столько лет ошивались в вашем ликбезе, занимались там черт знает чем и вышли из него кончеными придурками, потерявшими способность различать добро и зло.


Нет людей более тупых к искусству, как те, которые прошли профессиональные школы искусства, и сделали в них наибольшие успехи.
                                       Лев Толстой.

  Истинно так, Лев Николаевич!

  И я вот что еще поняла: ушлепочный фильм Федьки Бондарчука и эта дегенеративная дипломная работа, это есть одно и то же. Только одно склепали с минимальными расходами, а на другое отвалили 30 лимонов зелени.

    Ладно. Хватит с него. Бездарь. Это доказано. И бездарью умрет.

        Тут есть кое-что поинтереснее. Тут не какая-то безымянная сверхгениальная вошь, тут сам положник основ дегенеративной системы – Станиславский.
       На ковер!
       Михаил Афанасьевич! Вам слово!

2.

Булгаков:
– Нет, позвольте! Актриса, которая хотела изобразить плач угнетенного и обиженного человека и изобразила его так, что кот спятил и изодрал занавеску, играть ничего не может.
– Кот – болван, – наслаждаясь моим бешенством, отозвался Бомбардов, – у него ожирение сердца, миокардит и неврастения. Ведь он же целыми днями сидит на постели, людей не видит, ну, натурально, испугался.
– Кот – неврастеник, я согласен! – кричал я. – Но у него правильное чутье, и он прекрасно понимает сцену. Он услыхал фальшь! Понимаете, омерзительную фальшь. Он был шокирован! Вообще, что означала вся эта петрушка?

Бирюкова: Блестяще! Но это не то, что мне нужно! Еще! Еще!

Булгаков:
– Врут ваши москвичи! – вскричал я. – Она изображает плач и горе, а глаза у нее злятся! Она подтанцовывает и кричит «бабье лето!», а глаза у нее беспокойные! Она смеется, а у слушателя мурашки в спине, как будто ему нарзану за рубашку налили! Она не актриса!
– Однако! Она тридцать лет изучает знаменитую теорию Ивана Васильевича о воплощении…
– Не знаю этой теории! По-моему, теория ей не помогла!
– Вы, может быть, скажете, что и Иван Васильевич не актер?

Бирюкова: Блестяще! Но не то! Дальше! Дальше!

Булгаков:
– А вы, – тонко улыбнувшись, шепнул Бомбардов, – злой человек! Эх, Сергей Леонтьевич, предсказываю вам, трудно вам придется…
Слова его кольнули меня. Я считал, что я совсем не злой человек, но тут же вспомнились и слова Ликоспастова о волчьей улыбке…



волк2

Бирюкова: Нет! Не то! Дальше!

Булгаков:
– И никакая те… теория ничего не поможет! А вот там маленький, курносый, чиновничка играет, руки у него белые, голос сиплый, но теория ему не нужна, и этот, играющий убийцу в черных перчатках… не нужна ему теория!
– Аргунин… – глухо донеслось до меня из-за завесы дыма.
– Не бывает никаких теорий! – окончательно впадая в самонадеянность, вскрикивал я и даже зубами скрежетал и тут совершенно неожиданно увидел, что на сером пиджаке у меня большое масляное пятно с прилипшим кусочком луку. Я растерянно оглянулся. Не было ночи и в помине. Бомбардов потушил лампу, и в синеве стали выступать все предметы во всем своем уродстве.
Ночь была съедена, ночь ушла.

Бирюкова: Уже лучше! Сцену! Сцену мне дайте! Как этот урод не дает играть актерам со своей ублюдочной теорией! «Тут пришла пора объясниться. Причина моей неприязни…»  И с этого места дальше! Давайте!

Булгаков:
Тут пришла пора объясниться. Причина моей неприязни, которую я пытался дурацким образом скрыть, заключалась отнюдь не в пледе или калошах и даже не в Людмиле Сильвестровне, а в том, что Иван Васильевич, пятьдесят пять лет занимающийся режиссерскою работою, изобрел широко известную и, по общему мнению, гениальную теорию о том, как актер должен был подготовлять свою роль.
Я ни одной минуты не сомневаюсь в том, что теория была действительно гениальна, но меня привело в отчаяние применение этой теории на практике.
Я ручаюсь головой, что, если бы я привел откуда-нибудь свежего человека на репетицию, он пришел бы в величайшее изумление.
Патрикеев играл в моей пьесе роль мелкого чиновника, влюбленного в женщину, не отвечавшую ему взаимностью.
Роль была смешная, и сам Патрикеев играл необыкновенно смешно и с каждым днем все лучше. Он был настолько хорош, что мне начало казаться, будто это не Патрикеев, а именно тот самый чиновник, которого я выдумал. Что Патрикеев существовал раньше этого чиновника и каким-то чудом я его угадал.
Лишь только дрыкинская пролетка появилась у театра, а Ивана Васильевича закутали в плед, началась работа именно с Патрикеевым.
– Ну-с, приступим, – сказал Иван Васильевич.
В партере наступила благоговейная тишина, и волнующийся Патрикеев (а волнение у него выразилось в том, что глаза его стали плаксивыми) сыграл с актрисой сцену объяснения в любви.
– Так, – сказал Иван Васильевич, живо сверкая глазами сквозь лорнетные стекла, – это никуда не годится.
Я ахнул в душе, и что-то в животе у меня оборвалось. Я не представлял себе, чтобы это можно было сыграть хоть крошечку лучше, чем сыграл Патрикеев. «И ежели он добьется этого, – подумал я, с уважением глядя на Ивана Васильевича, – я скажу, что он действительно гениален».
– Никуда не годится, – повторял Иван Васильевич, – что это такое? Это какие-то штучки и сплошное наигрывание. Как он относится к этой женщине?
– Любит ее, Иван Васильевич! Ах, как любит! – закричал Фома Стриж, следивший всю эту сцену.
– Так, – отозвался Иван Васильевич и опять обратился к Патрикееву: – А вы подумали о том, что такое пламенная любовь?
В ответ Патрикеев что-то просипел со сцены, но что именно – разобрать было невозможно.
– Пламенная любовь, – продолжал Иван Васильевич, – выражается в том, что мужчина на все готов для любимой, – и приказал: – Подать сюда велосипед!
Приказание Ивана Васильевича вызвало в Стриже восторг, и он закричал беспокойно:
– Эй, бутафоры! Велосипед!
Бутафор выкатил на сцену старенький велосипед с облупленной рамой. Патрикеев поглядел на него плаксиво.
– Влюбленный все делает для своей любимой, – звучно говорил Иван Васильевич, – ест, пьет, ходит и ездит…
Замирая от любопытства и интереса, я заглянул в клеенчатую тетрадь Людмилы Сильвестровны и увидел, что она пишет детским почерком: «Влюбленный все делает для своей любимой…»
– …так вот, будьте любезны съездить на велосипеде для своей любимой девушки, – распорядился Иван Васильевич и съел мятную лепешечку.
Я не сводил глаз со сцены. Патрикеев взгромоздился на машину, актриса, исполняющая роль возлюбленной, села в кресло, прижимая к животу огромный лакированный ридикюль. Патрикеев тронул педали и нетвердо поехал вокруг кресла, одним глазом косясь на суфлерскую будку, в которую боялся свалиться, а другим на актрису.
В зале заулыбались.
– Совсем не то, – заметил Иван Васильевич, когда Патрикеев остановился, – зачем вы выпучили глаза на бутафора? Вы ездите для него?
Патрикеев поехал снова, на этот раз оба глаза скосив на актрису, повернуть не сумел и уехал за кулисы.
Когда его вернули, ведя велосипед за руль, Иван Васильевич и этот проезд не признал правильным, и Патрикеев поехал в третий раз, повернув голову к актрисе.
– Ужасно! – сказал с горечью Иван Васильевич. – Мышцы напряжены, вы себе не верите. Распустите мышцы, ослабьте их! Неестественная голова, вашей голове не веришь.
Патрикеев проехался, наклонив голову, глядя исподлобья.
– Пустой проезд, вы едете пустой, не наполненный вашей возлюбленной.
И Патрикеев начал ездить опять. Один раз он проехался, подбоченившись и залихватски глядя на возлюбленную. Вертя руль одной рукой, он круто повернул и наехал на актрису, грязной шиной выпачкал ей юбку, отчего та испуганно вскрикнула. Вскрикнула и Людмила Сильвестровна в партере. Осведомившись, не ушиблена ли актриса и не нужна ли ей какая-нибудь медицинская помощь, и узнав, что ничего страшного не случилось, Иван Васильевич опять послал Патрикеева по кругу, и тот ездил много раз, пока, наконец, Иван Васильевич не осведомился, не устал ли он? Патрикеев ответил, что не устал, но Иван Васильевич сказал, что видит, что Патрикеев устал, и тот был отпущен.
Патрикеева сменила группа гостей. Я вышел покурить в буфет и, когда вернулся, увидел, что актрисин ридикюль лежит на полу, а сама она сидит, подложив руки под себя, точно так же, как и три ее гостя и одна гостья, та самая Вешнякова, о которой писали из Индии. Все они пытались произносить те фразы, которые в данном месте полагались по ходу пьесы, но никак не могли двинуться вперед, потому что Иван Васильевич останавливал каждый раз произнесшего что-нибудь, объясняя, в чем неправильность. Трудности и гостей, и патрикеевской возлюбленной, по пьесе героини, усугублялись тем, что каждую минуту им хотелось вытащить руки из-под себя и сделать жест.
Видя мое изумление, Стриж шепотом объяснил мне, что актеры лишены рук Иваном Васильевичем нарочно, для того, чтобы они привыкли вкладывать смысл в слова и не помогать себе руками.
Переполненный впечатлениями от новых удивительных вещей, я возвращался с репетиции домой, рассуждая так:
– Да, это все удивительно. Но удивительно лишь потому, что я в этом деле профан. Каждое искусство имеет свои законы, тайны и приемы. Дикарю, например, покажется смешным и странным, что человек чистит щеткой зубы, набивая рот мелом. Непосвященному кажется странным, что врач, вместо того чтобы сразу приступить к операции, проделывает множество странных вещей с больным, например, берет кровь на исследование и тому подобное…
Более всего я жаждал на следующей репетиции увидеть окончание истории с велосипедом, то есть посмотреть, удастся ли Патрикееву проехать «для нее».
Однако на другой день о велосипеде никто и не заикнулся, и я увидел другие, но не менее удивительные вещи. Тот же Патрикеев должен был поднести букет возлюбленной. С этого и началось в двенадцать часов дня и продолжалось до четырех часов.
При этом подносил букет не только Патрикеев, но по очереди все: и Елагин, игравший генерала, и даже Адальберт, исполняющий роль предводителя бандитской шайки. Это меня чрезвычайно изумило. Но Фома и тут успокоил меня, объяснив, что Иван Васильевич поступает, как всегда, чрезвычайно мудро, сразу обучая массу народа какому-нибудь сценическому приему…


Бирюкова: Стоп! Достаточно! Михаил Афанасьевич, придушите его. Вызовите своих – и придушите. Как вредителя. Театрального вредителя.
- Каких своих? У меня никого нет, кого я мог бы вызывать.
- Есть! Просто вы сами о них пока не знаете. Ладно. Тогда я вызову своих! Малюта!!! Ко мне!!!
- Я всегда рядом с Вами, Дарья Николаевна, - и появляется из воздуха.


малюта


- Вот этого вот – придушить. Вначале запихнуть ему в пасть все его вкусные подушечки. Потом сдавить ему челюсти так, чтобы не смог дышать. И держать, пока не подохнет. Как бы он ни брыкался. Как Олега Янковского.
- Все сделаем как надо!
Булгаков: Даша, не надо. Это зверство.
Бирюкова: А то, что он делает – не зверство? Он труп. Он мертв для искусства. Он лжет. Он прислуживает Бланку с Бронштейном. Так пусть подохнет. Малюта, души!
   Малюта направляется к креслу Ивана Васильевича. Он исчезает в нашей ложе и появляется в партере. И рядом с Малютой появляются еще двое – рыцарь и генерал. Ассистенты. Портрет рыцаря я могу, наконец-то, дать! Он похож на Игоря Талькова. Более того – вылитый Тальков.
Бирюкова: Тройка Буса и тройка Могилова! Ко мне!!! Когда они начнут  душить, никому не позволять вмешаться! Бить гумовыми кийками по голове, невзирая на пол и возраст!
  Из воздуха появляются шестеро в черном и следуют за тройкой Малюты. С гумовыми кийками в руках.
    Малюта останавливается над Иваном Васильевичем. Рассматривает.
  - Вы кто такие? Кто пустил?

Станис

- Она пришла.
  - Кто?!!
  - Бирюкова. Не веришь, поди?
  - Не слыхал. Кто такая?
  - Она велела тебя удавить.
  - Что-что?

Малюта не отвечает. Стаскивает плед. Хватает конфетки, в чем там они упакованы… Подушечки, млин!
  - Открой  пасть, сволочь. Велено запихнуть это тебе в рот. Ну?!
  - Да я… да вы…
  Малюта с видимым удовольствием дает Ивану Васильевичу в глаз, раздирает челюсти и запихивает туда конфетки. Потом обеими руками сжимает челюсти, одновременно пережимая и нос – чтобы дышать не мог.
   Бедолага не успел убрать язык, и теперь он прокушен и частично  выставлен наружу и по подбородку великого режиссера течет кровь; но это уже мелочи.
   Начинается бурная двигательная реакция и генерал с рыцарем изъявляют готовность схватить убиваемого за руки и ноги, но Малюта отвергает помощь:
  - Та не надо! Я его сам придушу! Я сидес, Ан-на!..
    И встряхивает убиваемого с таким остервенением, с такой ненавистью, что нет никаких сомнений: придушит.
  - Дарья Николаевна…  Даша… Я вас прошу! Как классик классика… отпустите его.
  - Не-ет, Михаил Афанасьевич. При всем к вам уважении!.. Не просите. Я вынуждена вам отказать. Мы сейчас даже и не его душим. Мы душим весь их театр. Если не все их искусство. Хватит. Долой.
   А люди в черном выстраиваются вокруг места действия, и вид у них такой, что никто и в мыслях не имеет броситься убиваемому на помощь…
  - У… у-у-у-у…. хр-р-р-р-р…
  И звуки от беспорядочных ударов рук и ног по чему придется.


Отелло Душит

3.
  Теперь о другом.
     Что Бярский никто и звать его никак, и что помнить его будут лишь по той причине, что его изругала сама Бирюкова, - понятно. Есть еще один момент: я должна прямо здесь и сейчас показать свою силу. И вовсе не на Бярском (он для меня не объект).
     Я не хочу ссылаться на то, что мною уже сочинено. Нет. Здесь и сейчас. Чтобы не уподобляться долбаку Белиньскому, который, сам ничего не умея, ничего не сочинив, имел наглость ругать Пушкина и Гоголя. Умный какой. С Белиньским даже спорить необязательно – дурак… Я должна что-то сочинить.
      Уточняю задачу. Нужно взять что-то, предельно известное. Рассмотренное под мелкоскопами, и не один миллион раз. И увидеть то, что до меня не видели. И – решить задачу я должна играючись. Поясняю на примере: – здоровенный толстый дядька с ревом и криком берет рекордный вес, а ты не можешь отделаться от вопроса – развязался у него пупок или не развязался?.. Нет! Вес нужно брать с улыбочками, чтобы все думали, что оно для тебя чихи! И что ты еще и не так сможешь! Чтоб какой-то правдолюбец завопил на трибунах:
  - У него блины пенопластовые-е-е-е!!!!
   Подходит рыженькая девочка дошкольница с косичками – ля-ля, ля-ля…  и одной левой поднимает эту рекордную штангу. И, прыгая на одной ножке, уходит за кулисы. Вместе со штангой.  Все.

      Или в фехтовании – ты явно валяешь дурака, но острие твоей рапиры оказывается перед горлом оппонента и у него не остается в запасе движения. Ни чтобы уйти. Ни чтобы закрыться.
  -  Сливайте воду!


  Выбираю тему – Гамлет.

-==-

Размышления Дарьи Николаевны

Вчера целый день ходила и думала, а вечером села записывать и ничего почти не записала. Передумала, что-то поняла, получила выводы, а сам процесс ушел в песок.
Поэтому надо записывать сразу. Вот и пишу на ноуте. Это удобнее.

Гамлет. Я вчера перечитала сцену, где Полоний дает инструкции  слуге. И у меня было такое ощущение, что этот диалог происходит сразу же после того, как ушел  Лаэрт. Они даже столкнулись в дверях. Это неверно. Прошло какое-то время. Какое? Я вначале подумала, что недели две. Потом поняла,  что меньше.
Когда Гамлет сидел на башне и мечтал упасть на камни, он уже был под впечатлением разрыва с Офелией. Значит, она, получив указание отца прекратить связь, пошла и прекратила.  Сразу же. Вышла в коридор. Или в сад. Или же элементарно пошла к Гамлету в его комнату. И сказала ему – а не пошел ли бы ты? Канеш, он тут же выпучил глаза. Как это, как это?
А вот так это.
И ушла.
И он взбесился.  Пришел минут через 30 к ней со спущенными чулками.
Потом он опомнился и привел себя в нормальный вид. И сидел на башне. И тут-то к нему и подошли Марчелло и Горацио.
Вот момент подрыва крыши.
Значит, мне следует вернуться и дописать сцену, как она к нему пришла и его послала.
Или нет – со спущенными чулками он к ней пришел не через 30 минут, а уже потом, после свидания с призраком. Подрыв крыши прогрессирует. Вначале Офелия,  а потом еще и призрак. И он начинает ощущать, что у него не все в порядке с головой. Потому он и говорит корефанам, что, типа, я, может  быть, сойду с ума. Это на самом деле так, это описано в психиатрии. А еще лучше сказано у Высоцкого:

Я говорю – сойду с ума!
Она мне – подожди.
Я жду, но чувствую, уже!
Хожу по лезвию ноже!
Забыл алфавит, падеже
Припомнил только два…

И так далее. Это описание клиники.
Когда человек прикидывается сумасшедшим, то это только ему так кажется, что он прикидывается. На самом деле он уже рехнулся. Нормальный человек психом прикидываться не станет.
Следовательно, у Гамлета, кроме всего прочего, еще и психиатрия.

            И вот именно после свидания с призраком, дня через три, или на следующий день, он и приходит к ней со спущенными чулками.
            Дня через три. Так лучше. Именно через три для после отбытия Лаэрта Полоний беседует со слугой. И потом появляется Офелия. И т.д.
            Так. Надо дописывать сцену.
            И вставить ее в то месте, где Офелия выходит из кабинета отца. И далее она идет к Гамлету. И не случайная то была встреча. Не в саду. Не в коридоре. А в комнате Гамлета. Она сразу туда пришла. Ой, че было…

            И потом – эти три дня тоже надо чем-то заполнить. Но это я потом придумаю.

-==-

Зы.
Бярский! Бросайте ваше кино. Что вы можете мне сказать, если дальше собственного носа вы ни черта не видите? Переходите на порнуху. Это элементарно. Покупается на панели блядь, недорого. И ненадолго. Покупается наркоман, тоже дешево. Вы показываете им несколько штампов, - как полагается спариваться в Голливуде! О-о, высокий класс. Вы ж не в состоянии ничего своего придумать, что не было бы одобрено Голливудом!.. И они старательно повторяют. А вы снимаете. Один дубль. Другой дубль.
  - Не верю! Третий дубль!
  И чтобы он непременно кончал ей на фейс!
  Разбогатеете. Прославитесь. Да вы самого Лёлика переплюните!


  Зы. Зы. Только не вздумайте кончать с собой. От бессильной злобы. Мне это как бы ни к чему.
   А впрочем, если вы даже и удавитесь, оставив записку:-«В моей смерти прошу винить Дашу Бирюкову», то я плакать не стану. Ну, единственно, совет вам дам еще - из соображений гуманизьма: веревку намылить не забудьте. Чтоб вам меньше мучица. И узел завяжите правильно. А то над вами смеяться будут.

узел



4.
2013

Александр Бярский…30 окт, 23:44
Прочитал ваш коммент по фильму, которого вы не видели. Теперь понятно, как это происходило в СССР - я не читал, но считаю, что ОН враг народа! Это аналогично! А для дур и дураков - для начала почитайте историю, что бы судить об этом фильме, почитайте разных авторов(но не воспоминания Жукова…


Даша Волкова (Старорусская)… 4281Александру Бярскому. "Режиссер ТВ, (Создатель 10 канала хорошего настроения(2012г.), в эфире с..."
Очень мило. Наконец-то я могу прямо сказать хоть одному режиссенто то, что я на самом деле о нем думаю - сударь, вы дурак. И не что бы, а чтобы.

Надо будет мне как следует накостылять по шеям вашему брату. И я непременно сделаю это - как только рассчитаюсь с Барматафией.

Адьё!
До скорой встречи.
Защищайтесь, если сможете. Но это вряд ли...

5 ноя, 22:38


Даша Волкова (С… 4309Пересвету. Тактика, предлагаемая вами, нормальная.
Но я уже сказала Андерву все, что я о нем думаю. Если он забыл, то может поднять посты и освежить в памяти. (Но он не забыл. Потому что счастье общения с Бирюковой уже не забывается.)
Тратить на него свое время сверх уже сделанного, означает оказывать этой мелкой вши слишком много внимания. С чего вдруг? Мне приятнее оказать внимание Бярскому - гляньте его анкету. Тоже вошь, но покрупнее. И визгу будет больше. Уверен в своей непотопляемости, дурак. Поучать меня вздумал. За то и пострадает.
5 ноя, 22:45



5.

Бирюкова: Оставим их. Это тягостная сцена. Выйдем в вестибюль.
Выходят.
Булгаков на ходу извлекает из кармана портсигар, достает папиросу.
 Бирюкова :  А разве в театре можно курить?
Булгаков : В вестибюле можно.
Бир. Я вообще не одобряю курения. Даже на свежем воздухе.
Булгаков (покрутив в руках папиросу): Ну, если дама против…
 - Да курите, Михаил Афанасьевич, я не стану навязывать вашему времени законы моего.

  Лестницы, мрамор, портьеры и занавески и прочее буржуйство. Амурчики всякие с купидончиками. Лиры. Бабищи какие-то. Ампир, барокко, рококо и как там еще его бишь.

  В вестибюле Булгаков достает из кармана спички и закуривает; видно, что пальцы дрожат.
  Бирюкова: Да не переживайте вы так. Вам самому хотелось его удавить. Нет?
- Хотелось.
- Ну вот... Не бывает никаких теорий. И доказательств тоже не нужно никаких…  Помянем его душу,- извлекает из кармана пластиковую прозрачную бутылку на пол-литра. Внутри красная жидкость.
Булгаков: А что,..  уже?
Бирюкова: Вероятно.  Ну, чуть раньше, чуть позже,.. какая разница. Тридцать секунд дела не меняют. Наверняка, у него сейчас состояние клинической  смерти. Пульс ноль, дыхание остановилось. Уже можно поминать. Тем более, что реанимации по Неговскому в ваше время еще не существовало. Никто не прибежит
восстановливать ему проходимость верхних дыхательных путей, делать ИВЛ и бить его электродефибриллятором по голове…

«Реанимация включает комплекс мероприятий; основными являются искусственная вентиляция легких — ИВЛ, восстановление кровоснабжения мозга, которое обеспечивается прямым или непрямым массажем сердца, электрическая дефибрилляция, а также ряд других, в том числе и лекарственная терапия. Реанимация может быть ограничена и каким-либо одним мероприятием — напр., немедленным восстановлением проходимости верхних дыхательных путей при острой асфиксии, когда деятельность дыхательного центра еще не успела прекратиться и адекватное дыхание восстанавливается спонтанно сразу же после устранения обструкции верхних дыхательных путей, или электрической дефибрилляцией сердца при остром возникновении фибрилляции желудочков у больного, находящегося на мониторном наблюдении. Импульс электрического тока, пропущенный через сердце в первые 10— 20 секунд после остановки кровообращения, может прекратить фибрилляцию, а ритмичная деятельность сердца и дыхания в последующем восстанавливаются спонтанно.»


  Бирюкова достает из кармана пластиковые стаканы, откручивает пробку.
МА: Что это?