Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Katya

Павка Корчагин – дурак!

(Как облапошивались дебилы)


…Власть захватывают не так. Прежде всего, должны быть наготове руки, готовые эту власть принять… Вообще мне не хочется устраивать сейчас разбор полетов - этого не сделали, того не учли... Давайте посмотрим лучше как захватывали власть те, которые все учли и все сделали.


Начнем со свидетельских показаний Николая Островского, автора "Как закалялась сталь". Книга известная,  ее в школе проходили. И кино смотрели - про Павку Корчагина. А кто такой Павка Корчагин? Это типичный представитель тех, которые в начале прошлого века взяли власть. Вернее не так - власти-то как раз павки корчагины и не взяли и представителями властей они не являлись.  Они стали инструментом, с помощью которого власть взяли жиды.
В начале книги Островский описывает, как плохо ему жилось при царе. Но никаких особых ужасов нам не показано! Ну, конфликт с попом по вопросу о происхождении мира - или Яхве создал шесть тысяч лет назад или же несколько десятков миллиардов лет назад Вселенную создал не этот Яхве, а... короче, они углубляться в полемику не стали, Павка насыпал попу в тесто махорки и вылетел из школы. Как был неучем, так и остался. Про Сократа даже не слыхал. Иосифа Флавия не читал – особенно с коментами Бирюковой…  Потом работал в буфете на вокзале и там-то уж насмотрелся возмутительных фактов из жизни проституток и сутенеров - вот и все причины, в силу которых необходимо было свергнуть царя. Посудомойка Фрося отдалась поручику за триста рублей, а подлый официант Прохошка удержал из этих денег в свою пользу 250! Во скотина! Подлюка, гад, эксплуататор!.. А виноват кто?     Николай Александрович, ясное  дело!
Не было в России социальных причин для революции. Народ не бедствовал. С жиру не бесился, но жил вполне достойно. Привожу еще раз Митрополита Иоанна.
      "Механизм провоцирования и разжигания смуты, столь откровенно описанный в речи иудейского раввина, был запущен во всю мощь уже во время первой русской революции 1905- 1907 гг. Даже беглый обзор русской жизни того времени показывает, что никаких "объективных" (а особенно - столь любимых историками-материалистами хозяйственных, экономических) причин для беспорядков не было.
   Финансовое состояние России было чуть ли не самым устойчивым в мире. Рубль свободно конвертировался, его золотое содержание росло даже во время войны с Японией. Сама эта война прошла для внутренней жизни империи практически незаметно - налоги выросли всего на 5%. В то время как либеральная пресса не уставала обличать "реакционное самодержавие" во всех смертных грехах, личные доходы граждан - рабочих, служащих и крестьян - выросли за двадцать лет почти в шесть раз. За это же время вдвое увеличилась протяженность железных дорог, удвоился и сбор хлеба. Русские товары на Дальнем Востоке вытесняли японские и английские в силу своей дешевизны и традиционно высокого качества."
А вот как подтверждает правоту митрополита сам Лейба Троцкий:
      "Я ехал по сибирской линии на запад. Вокзальные жандармы равнодушно пропускали меня мимо себя. Рослые сибирячки выносили на станцию жареных кур и поросят, молоко в бутылках, горы печеного хлеба. Каждая станция походила на выставку сибирского изобилия. На всем протяжении пути весь вагон пил чай, заедая дешевыми сибирскими пышками. Я читал гекзаметры и мечтал о загранице. В побеге не оказалось ничего романтического: он целиком растворился в потоке чаепития."
     
Вот тебе и "Вставай, проклятьем заклейменный,
                        Весь мир голодных и рабов..."       
     
     И не  только это. Там много доказательств – нормально жили при Царе-батюшке.
Тем не менее, царя свергли, и гражданская война в России началась. Гексаметры оно читало… Корчагины защищали жидов. Одна из центральных фигур романа - Рита Устинович. Наблюдать за ней крайне любопытно.
      "На вокзале в вагонах стоял штаб и политотдел первой советской украинской дивизии"- пишет Островский. Ему повезло, однако - сразу же оказался в жидовском центре... Ох и много же он, Островский, знал!..
Агитпроп подива - здесь работала Рита Устинович. Ей только 18 лет. Могла ли она попасть сюда случайно? Наверняка по чьей-то протекции. По чьей?.. Задачи перед ней ставятся простые - ждать когда переведут повыше и радоваться жизни. Ну, и не подвернуться под случайную пулю, конечно...
“В общем, я тебя познакомлю с Устинович. Она, кажется, ведет работу среди вашего брата.
Устинович оказалась восемнадцатилетней дивчиной (дивчиной! угораю!) с темными стрижеными волосами, в новенькой гимнастерке цвета хаки, (прошу запомнить - в новенькой!), перехваченной в талии узеньким ремешком. Сережа узнал от нее много нового и получил обещание помогать в работе. На прощание она нагрузила его тюком литературы и особо,  маленькой книжечкой - программой и уставом комсомола”.
Отсюда вывод – Серега умел читать. Писать, наверное, тоже. Хоть и с ошибками. А кто научил? Я думаю – Царь.  А кому ж еще было до этого дело?
"Театр битком набит говорливой молодежью, созванной сюда развешанными по городу объявлениями о предстоящем митинге. Играет духовой оркестр рабочих сахарного завода...
      Случилось то, чего Сережа боялся. Речи не выходило. “Что говорить, о чем?”- мучился он, подыскивая слова и не находя их.
Устинович пришла на помощь.  Она начала рассказывать слушателям  об организации молодежи в Москве. Сережа смущенный стоял в сторонке. “

Разница заметна сразу. Гой есть гой - “Русские не способны глубоко мыслить, анализировать и делать глубокие обобщения. Они подобны свиньям, которые живут, уткнувшись  рылом в землю, не подозревая, что есть небо. Они воспринимают все явления слишком поверхностно, слишком конкретно, они не видят факты в их последовательности, в их связях, они не способны думать, обобщать и абстрагироваться. Для них каждый случай - только случай, как бы часто он ни встречался. Катехизис”.
Да и о чем ему, Сереге, было говорить? Выдвинуть претензию Николаю Александровичу за то, что не защитил судомойку Фросю?.. Не было у Сереги претензий к Русскому Царю! Не нужна была Сереге вся эта чехарда! Не Серега ее затеял!
А вот как умеет говорить Устинович:-”Наша задача, Сережа, неустанно проталкивать в сознание каждого наши идеи, наши лозунги. На каждое новое событие партия будет обращать внимание всех трудящихся. Мы проведем целый ряд митингов, совещаний, съездов. Подив на станции открывает летний театр. На днях прибудет агитпоезд, и работу развернем вовсю. Помните, Ленин говорил: мы не победим,  если не втянем в борьбу многомиллионные массы трудящихся...”
Вот они неустанно и проталкивали.
Вот они и втягивали.
Вот они и втянули.
Отвлекусь от Островского, листану Бамбеля - у него нагляднее. В рассказе "Афонька Бида."
Фронт под Лешновом держала пехота. Вдоль криво накопанных ямок склонялось белесое, босое, волынское мужичье. Впереди их фронта расхаживал сутулый юноша в очках. Сбоку у него волочилась сабля. Этот мужицкий атаман, выбранный ими и любимый, был еврей, подслеповатый еврейский юноша, с чахлым и сосредоточенным лицом талмудиста.
(Дальше следует совершенно идиотская сцена - наехавшие красные казаки нагайками разгоняют эту пехоту - для смеха.)
Казаки, пересмеиваясь, съезжались в ряды. Пешки след простыл. Окопы были пусты. И только сутулый еврей стоял на прежнем месте и сквозь очки всматривался в казаков внимательно и высокомерно.
Еврей, закинул голову, горестно и сильно свистел в металлическую дудку. И пешка, высеченная пешка, возвращалась на свои места.                    

Талмудист! Он же прекрасно разбирается в акумах! В пушечном этом мясе! Он же их приманивает на дудочку! Он выработал в них условный рефлекс!  Это же крысолов! Они идут за крысоловом! Это его рабы! Вот - суть. Вот так они и втягивали многомиллионные массы. Вот только на казаков, пусть даже и красных, в дудку свистеть, видимо, не получалось.
Вихри враждебные, стало быть, веют над нами,
Темные силы нас, значит, злобно гнетут!
А наши ухи развесили, сопли распустили - как жиды нам сладкую жизнь сделают. Вы обратили внимание, кто музыку играл на жидовском митинге  в театре - рабочие сахарного завода... Это ж какой уровень образования и благосостояния рабочего класса был при царе, что  рабочие для души могли духовой оркестр создать? В наше время я ни одного рабочего духового оркестра нигде не встречала! Нигде!.. Мне не за державу обидно, а за наших русских. За интеллигенцию - вы куда, суки, смотрели?!..
      Они тоже  умильно  смотрели на жидов. Горький, буревестник и враг глупых пингвинов, был отпетым жидолюбом. Кто такой Свердлов все знают? Правильно, палач, и народ и царя убивал, гнида... а Горький его братца усыновил, ибо проклятое самодержавие не пускало жидов в институты - но в качестве сына Горького жиденок куда хотел туда и поступил. И других примеров сколько угодно. Но вернусь к Островскому. Агитпоезд прибыл, летний театр они открыли и работу развернули.
      "Открытый театр подива каждый день наполнялся рабочими и красноармейцами. На путях стоял запеленутый в яркие плакаты агитпоезд 12 армии. Агитпоезд круглые сутки жил кипучей жизнью: работала типография, выпускались газеты, листовки, прокламации. Фронт близок..."
      Островский, видимо, забыл упомянуть, что уполномоченным Реввонсовета 12 армии был некий Танхиль-Танхилевич, Павел Самуилович, 26-летний одессит, не кто-нибудь...
“...Случайно попал в театр Сережа..."
Нет, я  сделаю еще одно отступление - насчет театра. Я не придавала значения всем этим театрам, ибо считала все это глупостью и блажью. (Я си-дес, Ан-на!) До тех пор, пока не прочла вот это! Матэ Залка, он же генерал Лукач - рассказ "Генерал". Сейчас я перескажу его, а потом уже вернусь к Островскому.

"Комиссар бронепоезда “Петроградский пролетарий” Кудряшов: флотская служба, кружок и партия с 14-го года, участие в организации Красной гвардии.
Харьков поразил друзей. Это был настоящий рай. Смуглолицые украинки (для этого урода что украинки, что цыганки - один хуй! Козел! Ты бы хоть Гитлера почитал, уебище, что ли - что он писал про украинок... Свидетельствует Генри Пикер, "Застольные разговоры Гитлера"
стр. 338, 2.6.1942 , полдень, “Волчье логово”.
За обедом шеф рассказал, что его вчерашний полет в Полтаву - заставил его несколько пересмотреть свои расовые воззрения.
В Полтаве он видел столько светловолосых и голубоглазых женщин, что даже подумал - вспомнив фотографии норвежек или даже голландок, представленные ему вместе с прошениями о женитьбе, - а не следует ли, вместо того, чтобы говорить о проблеме  “распространения северного типа” поднять вопрос о необходимости “распространить южный тип” в наших североевропейских государствах.)
...украинки нанесли к поезду столько продуктов, что Кудряшов, которому в то время ржавая селедка  казалась самым завидным лакомством, совершенно растерялся.
- Сто карбованцев!
- Двести карбованцев,- нараспев зазывали торговки.
В полевой сумке Кудряшова нетронутым лежало восьмимесячное жалование  - в желтых тысячерублевках.
Расположившись на каменных ступеньках вокзала, они с товарищем  уничтожили по три порции жареного барашка и разрезали красный арбуз...
- Ну, погоди, Врангель!- сказал Кудряшов, поднимаясь и оправляя на боку наган.- Погоди ж!

(Обратите внимание:  там где их нет - изобилие. Там, где они есть - ржавой селедки не найти. И вот эта мразь, нажравшись, идет что-то там такое учинять над Врангелем. И даже малейших угрызений совести не испытывает. За счассье трудового нар-рёда!
  А что писал Бронштейн про сибирячек? Если кто не знает - прошу! Читайте! Вернитесь, и прочтите еще раз. Там, где эта мразь читала гексаметры. Ну не удавить?..)

Мы тут о тебе долго рядили и назначили тебя, дорогой товарищ Кудряшов, комиссаром одной из отправляющихся на фронт актерских трупп, иначе говоря - театра. Задачка я тебе скажу, нелегкая. Культуры требует. Под твоим началом будет почти одна интеллигенция.

(Комиссар Кудряшов считает такое назначение издевательством и бежит жаловаться самому Фрунзе.)
- Товарищ командующий! Меня обидели! Меня, комиссара бронепоезда, командира матросского отряда...
Фрунзе: Штаб и командование фронтом придают громадное значение роли агитации и пропаганды среди красноармейцев и населения.  Мы воюем не только оружием. Мы должны воздействовать на сознание людей также и идеологическими средствами. Ведь наша Красная Армия этим в первую очередь и отличается от империалистической армии. Идеологическое оружие необходимо применять серьезнее и глубже, чем мы делали до сих пор. Поэтому я дал строго указание  по политаппарату отбирать из ком- и политсостава самых лучших. Агитировать нужно не только печатной буквой. Это не всегда достигает цели. Но когда печатная буква превращается в живое слово,  ее действие повышается в сотни раз. Командование фронтом уделяет громадное внимание  художественному оформлению агитации. Каждая армия получит одну труппу, которая будет обслуживать фронт этой армии. Это - боевая задача. Недавно произошло следующее. Перед одной из крепко потрепанных дивизий, когда они пришла на  формирование в тыл, выступила  такая труппа.  Начальник политотдела армии сам написал для нее пьесу.  (Видимо, сам Залка - он давно развлекался таким способом.) Произошло форменное чудо. После спектакля усталая, задерганная многомесячной фронтовой службой красноармейская масса потребовала, чтобы дивизию немедленно вернули на фронт. Врангеля надо уничтожить - стереть с лица земли! Такое решение - результат этого спектакля.  Вот вам идеология в искусстве, когда ее умело применяют.

(Выйдя от Фрунзе, Кудряшов пересекает рынок. Да, что и говорить - без умелого применения идеологии красным было никак не обойтись.)
      “Там, в торговых рядах, красовалось и пестрело все богатство украинской земли. Урожай был обильный, и, несмотря на бушующую кругом гражданскую войну, всего было вдоволь”.
(И что могла жидовская власть этому противопоставить? А вот что: - спектакль.)

"- Какая тут часть стоит?
- Шестой полевой театральный!
(А вот и режиссер -  попробуйте угадать его национальность? Правильно - Борис Давыдович Левензон.)
“Левензон что-то объяснял актерам и взволнованно ходил взад и вперед по сцене. Наконец он остановился и начал показывать, как должна издеваться французская буржуйка над телом убитого коммунара, в то же время заигрывая с офицером версальской армии.
- Все-таки скучновато,- зевнула женщина, кокетливо прикрывая рот рукой. - Это открытая, сырая агитация. Почему вы серьезно не поговорите с Левензоном? Надо бы попробовать что-нибудь из классического репертуара.
- Лидочка, деточка, не умничайте.  Тут вам не студия, а Красная Армия."

Видите, как эта сволота работала? Примитив гнали, - в самый раз для глупых русских гоев. И гои это проглатывали. Так что не случайно попал в театр Сережа. Совсем неслучайно. (И Сталин расстреливал некоторых выдающихся деятелей высокого искусства тоже далеко не случайно – это я забежала вперед.) Я еще раз процитирую Фрунзе:
Агитировать нужно не только печатной буквой. Это не всегда достигает цели. Но когда печатная буква превращается в живое слово,  ее действие повышается в сотни раз.
А Гитлер что говорил? Гитлер хат гезагт, что устная речь сильнее действует на массы, чем письменная!
Ребята-патриоты - а ведь это нам с вами подсказка! Хоть одна антижидовская пьеса у нас есть!
Патриоты: Не-е-етю-у-у...
Бирюкова: Врете! Есть! "Шейлок" Шакеспеара. А вот современных - нету. И театра ни одного у нас с вами тоже нету - патриотического театра. Думайте, ребята-патриоты, думайте!
За кадром – злобно и с ненавистью: да перестаньте же вы быть козлами!!!!
"...начал показывать, как должна издеваться французская буржуйка над телом убитого коммунара, в то же время заигрывая с офицером версальской армии..."
      Ы-ы-ы-ы!

      Но театр жиды не сами придумали. Они его украли.. И украли они его у нас. У белых. Театр у нас был очень давно. И был это религиозный театр.
      Религиозный театр, по крайней мере в городах, был мощным средством антиеврейского катехизиса. Мистерии и моралите, особенно в XIV и XV вв., дают зрителям множество поводов для ненависти или осмеяния евреев. Обвинения в их адрес особенно часто встречаются в драмах о Христе. Израильтяне фигурируют на первом плане в следующих сценах: 1. Спор младенца Иисуса с книжниками; 2. Изгнание торговцев из Храма; 3. Искушения Христа фарисеями; 4. Совет, решивший казнь Христа; 5. Предательство Иуды; 6. Арест Иисуса; 7. Иисус перед верховным священнослужителем; 8. Муки Христа перед казнью; 9. Иудейский совет в пятницу утром; 10. Распятие и терновый венец; 11. Дорога к Голгофе и воздвижение креста; 12. Попытки иудеев помешать Христову воскресению. Сцена за сценой проявляются такие качества израильтян, как ослепление, злоба и трусость. Они заблудились в дебрях Талмуда, осыпали Иисуса оскорблениями и ударами. Конечно, они страдают всевозможными физическими и моральными недостатками и их пороки заклеймены позором. Они "свирепее волков", "ядовитее скорпиона", "чванливее старого льва", "дурнее бешеного пса" они "предатели и трусы", "греховодники", "извращенные чада", одним словом, "исчадия ада". Таков текст "Мистерии страстей" Арну Кребана (до 1452 г.). Посмотрев эти сцены и услышав такие обвинения, зритель впадал в искушение разделаться с местными евреями, если они еще не были изгнаны из города. В 1338 г. городские власти в Фрибур-эн-Брисгау вынуждены были запретить представление некоторых антиеврейских сцен. В 1469 г. во Франкфурте дома израильтян охранялись во время представления мистерий.

В религиозном театре евреев обвиняли не только в сценах "Драмы о Христе" (живописное изображение которых представлено на картинах И. Босха). "Игры разрушения Иерусалима" делают упор на Божью кару народа-богоубийцы. "Игры об Антихристе".
  
        Ну что, евреи быстро поняли, что театр – это сила. И стали ставить свои пьесы. Простенько и со вкусом. И для начала устроили холокост не англичанам, не испанцам, не немцам, а русским – которые евреям абсолютно ничего плохого не сделали. Напротив – дали евреям приют, когда евреев гнала в шею вся цивилизованная Европа. Спасибо, ребята. Гран мерси. Мы вам этого никогда не забудем.


      И  я вернусь к Островскому.

“...Случайно попал в театр Сережа. Среди красноармейцев нашел Устинович. Поздно ночью, провожая ее на станцию, спросил: - “Почему, товарищ Рита, мне всегда хочется тебя видеть? С тобой так хорошо. После встречи бодрости больше и работать хочется без конца.” (Угораю! Я это обязательно где-нибудь использую! Самой мне такого не придумать!)
      “Вот что, товарищ Брузжак, давай условимся в дальнейшем, что ты не будешь пускаться в лирику. Я этого не люблю.”
Сережа покраснел как школьник,  получивший выговор.
- Я тебе как другу сказал,- ответил он,- а ты меня... Что я такого контрреволюционного сказал? Больше, товарищ Устинович, я, конечно, говорить не буду...”
“На совещание в ревком приехала Устинович. Отведя Сережу в сторону, она спокойно спросила:
- Ты что, в мещанское самолюбие ударился? Личный разговор переводишь на работу? Это, товарищ, никуда не годится.
И опять при случае стал забегать Сережа в зеленый вагон. Провожал ее на станцию и, прощаясь, крепко-крепко жал руку.
Устинович сердито руку отдернула. И опять долгое время в агитпроповский вагон не заглядывал.  Нарочно не встречался с Ритой даже тогда,  когда надо было.  А на ее настойчивое требование объяснить свое поведение с размаху отрубил:
- Что мне с тобой говорить? Опять пришьешь какое-нибудь мещанство или измену рабочему классу.”

Потом Серегу-гоя побили крестьяне при попытке отнять сено, которое не он косил. Но не убили, прошу заметить. Отлеживался. В село послали отряд и крестьян перестреляли - кулацкая банда, ясное дело! Сено отняли.  А к Сереге “приходила Устинович. В первый раз в этот вечер он почувствовал ее пожатие, такое ласковое и крепкое, на которое он никогда бы не решился.”
     
То есть: - она затравила его, глупого гоя, а теперь дает поблажку. Теперь можно. Теперь он в ее власти и с крючка уже не сорвется. А он, дурак, даже не понимает что происходит. Борьба за лидерство. Из двоих кто-то должен быть седоком, а кто-то лошадью. Седок - жидовка. Лошадь - глупый гой. Это ничего, что он будет на ней прыгать, а не она на нем - лидер все равно она.
И вот наступает момент полного одоления и подчинения. Серега заскочил в вагон и после всякого ля-ля:
“- Пойду в лес, искупаюсь в озере.
Устинович, отрываясь от работы, задержала:
- Подожди. Пойдем вместе.”
Далее сцена в лесу у озера.
“- Ты иди к выходу на дорогу и подожди. Я буду купаться,- командовала Устинович.”
Ясное дело, кому ж еще и командовать?
Между прочим, там был еще один гой, Чужанин, военком агитпоезда, командовал и жидами тоже. Они там около озера встретились, и вот что сказала ему жидовка Устинович, голосом насмешливым и презрительным:
- Товарищ Чужанин! Вас там в поезде целый день ищут!"
Как будто не она сама смылась с работы с целью поиметь глупого гоя Брузжака! Значит - ей можно. Ему - нет. Очень занятная сцена происходит, однако, в том лесу. Убиваются сразу два зайца. Чужанин гуляет по лесу с женщиной, с Тоней Тумановой, а Устинович - с мужчиной. Но ей можно, а ему нельзя.
Итак, она искупалась и к ебле готова.  И говорит, глядя вслед военкому:
“- И когда только прогонят этого прощелыгу!”
Короче, “Лес шумел, кивая могучими шапками дубов”. (Я угораю с этого шпраха!)
Брузжак тоже искупался.
“Пошли, разговаривая, в глубь леса. (Ага! Ну ясное дело - около озера куча народу толчется! А Чужанин со своей дамой, надо полагать, двигались тоже в глубь, но немного по другой траектории.) На небольшой прогалине с высокой свежей травой решили отдохнуть. В лесу тихо. О чем-то шепчутся дубы. (Ы-ы-ы-ы-ы…) Устинович  прилегла на мягкой траве, подложив под голову согнутую руку. Ее стройные ноги, одетые в старые, заплатанные башмачки прятались в высокой траве. Сережа бросил случайный взгляд на ее ноги...”
Ну не надо, Николай Алексеевич! Ну не был тот взгляд случайным! Ну кому вы пытаетесь втереть? Мы, чай, тоже  иногда по лесам гуляли! И взгляд случайным не был, и не только на одни ноги тот взгляд был направлен. Он еще, как минимум, изучал то место, откуда ноги как раз и начинаются. Но это все мелочи. Пока глупый гой медленно, но верно накаляется, Устинович дает ему установку:
“- Чужанин - плохой коммунист. У нас все политработники в тряпье ходят (Гы! А собственная новая гимнастерка? Но гой сглотнул!), а он только о себе заботится. Случайный он человек в нашей партии...”
В нашей - это была их партия. Можно только гадать у какой стенки расстреляли в конце концов плохого коммуниста Чужанина. По какому обвинению? Ну вам же ясно сказано - ходил не в тряпье. И еще прощелыга - чего вам еще?!!
      Между прочим, примерно в то самое время и в тех же самых местах жиды шлепнули одного глупого гоя - по фамилии Щорс. По приказу Троцкого. Островский не мог про Щорса не знать, ибо именно Щорс командовал той самой   первой советской украинской дивизией, штаб и политотдел которой на вокзале в вагонах стоял.  Островский знал Щорса. Тем более, что Щорс - сын паровозного машиниста, как и Серега Брузжак - у Островского ведь полно железнодорожной романтики... Вернее, Серегин папан был помощником паровозного машиниста; Брузжак со Щорсом запросто могли кочегарить на одном и том же паровозе!.. Но Щорс в  гениали Островского не упоминается вообще.
И веселого одессита по фамилии Танхиль-Танхилевич П.С., который комдива Щорса немножко пристрелил, по приказу Троцкого,  Островский тоже знал!..  И сам агитпоезд  предельно любопытен - я одно время думала, что это может быть поезд самого Троцкого, но, видимо, нет. То был какой-то другой поезд. Но военный комиссар агитпоезда Чужанин - весьма занятная фигура, узнать бы кто был прототипом, за что его возненавидели жиды, что пели о нем Троцкому (тот на своем поезде тоже там был, но Островский об этом не пишет) и что с ним в конце концов сделалось. Короче, можно считать установленным, что там, под одним и тем же красным знаменем, существовали две группировки революционеров - жиды и нежиды. И между собою группировки эти враждовали. И еще не вызывает сомнений, что сам Островский примыкал к группировке жидовской. Неясно только - почему?
Но пойдем далее. Вернемся на ту забавную полянку в дубовом лесу. Установка дана и теперь можно перейти и на обычное полит-ля-ля:
"- Знаешь о постановлении ЦК мобилизовать четверть состава комсомола на фронт? (Вырастили пушечное мясо, теперь можно и на мясокомбинат.) Я так думаю, что мы здесь недолго продержимся.
Сережа слушал ее, с удивлением улавливая  в ее голосе какие-то необычные ноты. Ее черные, отсвечивающие влагой глаза были устремлены на него.
Он чуть не забылся и не сказал ей, что глаза у нее как зеркало, в них все видно, но вовремя удержался.”
Правильно - ей не нужна инициатива. Парадом командует она. Гой уже готов. Когда она пожелает, тогда его и выебет. Можно прям счас. Можно чуть позже. Пока можно и пострелять немного из браунинга. Для тренировки. Чужанина будем расстреливать чуть позже, а пока что просто так... Вот бы посмотреть, чем занимался в это время глупый Чужанин-гой. Он мог вытворять что угодно, но вот женщину свою на жидов он вряд ли натравливал и за наган, я думаю, тоже не хватался.
“Рита приподнялась на локте.
- Где твой револьвер?
- На селе кулацкая шайка отобрала.
Рита засунула руку в карман гимнастерки и вынула БЛЕСТЯЩИЙ браунинг.
- Видишь тот дуб, Сергей?- указала она дулом на весь изрытый бороздами ствол шагах в двадцати пяти от них. И, вскинув руку на уровень глаз, почти не целясь, выстрелила. Посыпалась отбитая кора.
- Видишь?- удовлетворенно проговорила она и снова выстрелила. Опять зашуршала о траву кора.
- На,- передавая ему револьвер…